Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Пейте антибиотики». Житель Слуцка после лечения зуба перенес три операции и умер — его вдова обвиняет медиков
  2. «Доллар незаметно ушел на второй план». Беларусы поспорили, в какой валюте удобнее считать доходы и траты
  3. В Беларуси задержали представителей немецкого концерна Bayer. Компанию подозревают в многолетней схеме ухода от налогов
  4. Появилось очередное пенсионное ужесточение
  5. «Мое возвращение — точно в тюрьму». Алесь Беляцкий — о примере Почобута и возможном реальном числе политзаключенных
  6. «Я очень была удивлена этой новой риторикой Сергея». Светлана Тихановская прокомментировала стримы мужа
  7. У самолета, летевшего из Минска в Москву, при заходе на посадку отказал двигатель — SHOT
  8. «Это очень важная покупка в нашей жизни». Эксперт посоветовал, как не совершить одну из главных ошибок при выборе квартиры
  9. Умер шестилетний мальчик из Гродно, на лечение которого беларусы собрали более 150 тысяч евро
  10. Он был главным идеологом Беларуси, но на пенсии покончил с собой. История чиновника, который травил Быкова и Короткевича
  11. В предполагаемой утечке Росстата нашлись записи о смерти Навального и Пригожина. Что обнаружили «Киберпартизаны»
  12. «Сместить такого человека, как Лукашенко, сложно». Интервью «Зеркала» с бывшим главой ЦРУ и Госдепа США Майком Помпео
  13. «Это удивительно». Ольга Паук устроилась учительницей в литовскую школу и сравнила зарплаты и обязанности с такой работой в Беларуси
  14. «Пришло время офигительных историй». Беларус пошутил на закрытом мероприятии, а на него написали донос в милицейский чат-бот
  15. Невидимый убийца. Почти 40% людей на планете подвергались воздействию экстремальных концентраций озона — беларусы тоже в зоне риска
  16. «Закономерность „цены на покупку падают — дешевеет аренда“ сейчас дает сбой». Что происходит на рынке жилья в Минске и городах-спутниках


/

В Беларуси по статье о «содействии экстремистской деятельности» с 2021 года осудили минимум 1083 человека, из них 252 женщины. Об этом пишет правозащитный центр «Вясна».

Фото: из архива «Зеркала»
Фото: из архива «Зеркала»

Это сокращенная версия текста, полную можно прочесть по ссылке.

Ст. 361−4 (Содействие экстремистской деятельности) появилась в Уголовном кодексе только в 2021 году. Формально она предусматривает ответственность за «вербовку», «вовлечение», «обучение» и «иное содействие экстремистской деятельности». По статье предусмотрена ответственность от ограничения свободы до шести лет лишения свободы, а при повторности или других отягчающих обстоятельствах — до семи лет.

Однако, как отмечает «Вясна», за несколько лет практика применения этой статьи вышла далеко за пределы международно принятого понимания «содействия экстремизму». По ней преследуют людей за интервью независимым медиа, передачу информации правозащитникам, помощь политзаключенным, обучение или сотрудничество с организациями, признанными «экстремистскими формированиями», за отправку фото и видео военной техники и прочее.

По данным «Вясны», за «содействие экстремистской деятельности» уже осудили минимум 1083 человека, из них 252 женщины. За последние три месяца в «список экстремистов» внесли 135 осужденных за «содействие экстремистской деятельности».

«Статья о „содействии экстремистской деятельности“, в частности, служит тому, чтобы было легче выносить приговоры в отношении нелояльных людей. Правозащитники наблюдают: это та самая „удобная“ статья, которая подходит почти под любую ситуацию, когда есть конкретный человек как мишень для политических репрессий, а „посадить“ его по закону не за что», — отмечает юристка «Вясны» Виктория Руденкова.

При этом правозащитники отмечают, что отдельная проблема — то, что статус медиа может измениться. В результате действия, которые человек воспринимал как обычный разговор с журналистом, позже могут быть использованы в уголовном деле. Как это произошло в деле известного экс-адвоката Дмитрия Лаевского, которого 9 сентября приговорили к трем годам колонии, в том числе по статье «Содействие экстремистской деятельности».

Виктория Руденкова отмечает, что при такой и слишком широкой, и непредсказуемой норме невозможно заранее знать, безопасно ли дать интервью, помочь семьям политзаключенных, переслать фото или сделать вообще хоть что-то, что потенциально может не понравиться властям.